КнигаПоиск КнигаПоиск.Тексты Dystopias

451° по Фаренгейту Рэя Брэдбери @Dystopias

#specials

 

Номер журнала “Плэйбой” за 1953 год,
в котором появилась первая часть романа
“451° по Фаренгейту”

Цитата

“Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например — не читать их”.

«Человек в наше время — как бумажная салфетка: в нее сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают… Люди не имеют своего лица…»

“Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекраснее любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя — такого зверя нет на свете”.

Общие сведения

Рэя Брэдбери (Рэ́ймонд Ду́глас (Рэй) Брэ́дбери (Raymond Douglas (Ray) Bradbury, 1920 – 2012) часто называют «мэтром фантастики», он считается одним из лучших писателей-фантастов и основоположником многих традиций жанра. Однако сам писатель не ограничивал себя рамками какого-то одного жанра. За свою долгую жизнь Брэдбери создал более восьмисот литературных произведений: кроме романов, повестей и рассказов, это десятки пьес, многочисленные статьи, заметки и стихотворения. Его истории легли в основу нескольких экранизаций, театральных постановок и музыкальных сочинений.  

И даже фантастические произведения Брэдбери нельзя назвать типичными для этого жанра. В его книгах вы не встретите космических кораблей на фотонной тяге и разумных вычислительных машин, галактических империй и “звездных скитальцев” – ничего из того, что, как мы привыкли думать, и делает фантастику фантастикой. Главный вопрос для Брэдбери – что есть человек? К чему стремится, о чем мечтает? И главное – что он будет делать, когда мечты осуществятся? А более или менее фантастический антураж – не более чем возможность показать эти слабые стороны, обычно скрытые под завесой повседневности, и тем самым заставить читателя задуматься.

Брэдбери считал, что, если люди и общество не изменятся, мир ждет катастрофа – но не технологическая или политическая, а духовная. Этот основной мотив творчества сближает Брэдбери, скорее, не с писателями-фантастами, а с авторами антиутопий.

И если в таких произведениях, как “Марсианские хроники” и “Вино из одуванчиков” антиутопическое мироощущение Брэдбери выражается в философских размышлениях о природе человека, то роман “451° по Фаренгейту” с полным правом можно считать романом-антиутопией, обладающим всеми чертами, присущими этому жанру. По своему значению книга Брэдбери стоит в одном ряду с такими классическими антиутопиями, как “1984” Дж.Оруэлла и “О дивный новый мир” О. Хаксли.

Брэдбери был убежден, что символы – деньги, «американский образ жизни», уютный домашний очаг – заслоняют реальность, обманывают сознание человека и обедняют его. Средства научной фантастики позволили Брэдбери передать в концентрированном виде зловещие последствия сужения кругозора, выхолащивания человеческих чувств при потреблении только консервированной, подготовленной для восприятия информации, привычке к миру-обманке на стенах телекомнат. По мнению Брэдбери, человек не может жить в положении послушного манекена, даже если над ним основательно “поработает” общество или государство, и всегда будет подсознательно восставать против попыток оградить его сознание от мыслей – хороших или плохих.

 

Впервые роман был опубликован в США издательством “Баллантайн” (The Ballantine Publishing Group) в октябре 1953 г. А буквально несколько месяцев спустя только что появившийся журнал Playboy опубликовал роман по частям (выпуски за март, апрель и май 1954 г.).

Основатель “Плэйбоя” Хью Хефнер задумывал его как журнал для стильных, умных и успешных мужчин, поэтому, кроме красивых девушек и дорогих часов, на его страницах находилось место и для литературных новинок, и для интервью с мировыми знаменитостями: философами, писателями, политиками, актерами и музыкантами. В свое время в “Плэйбое” печатались Артур Кларк, Урсула ле Гуин, Филип Дик, Роберт Силверберг, Маргарет Этвуд, Стивен Кинг, Дорис Лессинг, Джон Апдайк, Джойс Кэрол Оутс. Сам Брэдбери впоследствии не раз давал большие интервью журналу, во многом благодаря которому стал популярным.

Сразу после выхода “451° по Фаренгейту” стал объектом бурного обсуждения – как на страницах газет, так и среди литературоведов и критиков. Большинство газетных литературных обозревателей (например, Дон Газмэн из «Los Angeles Times», Орвил Прескотт из «The New York Times» и др.) восхищались книгой, хвалили писателя за умение заставить людей осознавать реальность с помощью увлекательного повествования и хорошего стиля. Журналист «The Chicago Tribune» писал: “Брэдбери обладает гениальным воображением и непревзойденным мастерством создания напряжения… Некоторые творческие приемы потрясают своей уникальностью…”.  А Грофф Конклин, критик из влиятельного научно-фантастического журнала «Galaxy Science Fiction», поставил роман в «ряды великих работ человеческой мысли, написанных на английском языке в последнем десятилетии».

Много было  и нелестных отзывов о книге. Некоторые критики упрекали Брэдбери за пессимистичность, мрачность прогнозов и “злопыхательство” в отношении своей страны “в такое трудное время” – книга вышла в разгар “холодной войны”.

Также критики обвиняли Брэдбери в предубеждении против технологии и даже в «технофобии». В одной из газет было написано: «В этом романе мы видим проявление ярой ненависти к таким современным достижениям нации, как радио, телевидение, кино, любительский и профессиональный спорт, автомобили; эта ненависть унижает само существование человеческой мысли».

История создания

В 1930-х гг. в Америке перед каждым киносеансом показывали короткую документальную хронику о событиях в мире. А в 1934 г. появилась короткометражка о том, как пришедшие к власти в Германии фашисты сжигают “ненужные” и “вредные” книги. Брэдбери тогда было 14 лет, и зрелище огромных костров, куда летят книги – одна за одной, тысячи книг, и пламя все выше – потрясло его. А вокруг мечутся тени, в которых с трудом можно опознать людей – впрочем, с точки зрения Брэдбери существа, способные на такое, не могли быть людьми. Впоследствии писатель признавался: «Когда Гитлер сжигал книгу, я чувствовал это так же остро, уж простите меня, как будто он убивал человека. Впрочем, в конечном итоге истории, люди и книги — одной плоти». (из авторского предисловия к изданию “451° по Фаренгейту” 1966 г.).

Наверное, именно тогда в подсознании Брэдбери сложился образ, который стал  ключевым в романе: книги в огне как символ гибели цивилизации.

В конце сороковых, еще до первых набросков романа, Брэдбери написал ряд рассказов, которые он позднее называл «пятью хлопушками», благодаря которым “разгорелся” “451° по Фаренгейту”. Это «Костёр» («The Bonfire»), «Лучезарный Феникс» («Bright Phoenix», 1947), «Изгнанники» («The Exiles», 1949), «Эшер II» (Usher II, 1950) и «Пешеход» («The Pedestrian», 1951). В них затрагивались темы, которые особенно волновали Брэдбери и потом нашли свое отражение в “Фаренгейте”: цензура, запрещение книг, противостояние общества, ориентированного на посредственность, и человека, который в это общество не вписывается. В рассказе “Изгнанник” впервые прозвучал мотив уничтожения «ненужных», «вредных», «смущающих и пугающих» книг (судя по реакции части критиков, основная претензия которых сводилась к словам “книга слишком мрачная, поэтому плохая”, сам “451° по Фаренгейту” был бы уничтожен в числе первых). А в рассказе “Лучезарный Феникс” жители городка, где по распоряжению правительства собираются сжечь все книги, учат их наизусть – этот образ Брэдбери также использовал и развил  в романе.

Но эти рассказы все-таки нельзя назвать основой “Фаренгейта” – это были, скорее, размышления на тему, отдельные идеи и образы. Самым ранним наброском будущего романа считается рассказ «Далеко за полночь» («Long After Midnight», 1949). В 1951 г. под названием “Пожарный” он был опубликован в научно-фантастическом журнале “Galaxy Science Fiction”. Этот рассказ на 25 000 слов, написанный буквально на одном дыхании (всего 49 часов), можно считать эскизом, канвой, по которой создавалась книга, ставшая классикой жанра антиутопии.

Сначала Брэдбери намеревался несколько обработать и дополнить “Пожарного”, сделав из него повесть для издательства “Баллантайн”. Однако по замыслу заказчиков (который был отражен в договоре с автором), история пожарного должна была быть осью, вокруг которой располагались другие рассказы. Брэдбери начал писать повесть, но по мере работы от первоначального замысла оставалось все меньше и меньше. «Я просто позволил героям самим рассказать свою историю, — говорил Брэдбери, вспоминая о первых часах работы над книгой “451° по Фаренгейту”. – Не я работал над романом, скорее он работал надо мной».

Если сравнивать “Пожарного” и “451° по Фаренгейту”, то для поверхностного взгляда различия невелики: сюжет остался тем же, и теми же остались герои: пожарник Монтэг; его жена Милдред, глотающая таблетку за таблеткой; Кларисса Маклеллан, открывшая Монтэгу глаза на чудо, таящееся в книгах, которые он сжигал каждую ночь. Можно отметить лишь незначительные изменения: например, брандмейстер Леи стал брандмейстером Битти, некоторые сцены исчезли, другие были дополнены. Но стоит только начать читать, и становится ясно, что это две совершенно разные книги: небольшой рассказ с едва намеченными характерами и несколько хромающей “логикой повествования” (поступки героев психологически не обоснованы, мотивы этих поступков – расплывчаты и непонятны) – и философский роман-антиутопия, существующий на нескольких смысловых уровнях, насыщенный символами и литературными ключами.

Брэдбери долго не мог подобрать название для своего любимого детища – ему нужно было нечто мощное, хлесткое, символичное. Мысль использовать в качестве названия температуру, при которой воспламеняется бумага, появилась случайно и показалась Брэдбери блестящей. Пожарный, который разговаривал с писателем, когда тот позвонил в пожарную бригаду Лос-Анжелеса, ответил ему, что температура воспламенения бумаги составляет 451° по Фаренгейту. “451 градусов по Фаренгейту”. Мне понравилось, как звучат эти слова, и они стали названием моей книги. Мне даже в голову не пришло проверить!” – вспоминал потом Брэдбери со смехом. Дело в том, что на самом деле температура, при которой воспламеняется бумага – 451° по Цельсию, а не по Фаренгейту. Ошибку заметили уже после выхода и успеха книги, и решили ничего не менять. А может быть, и сам Брэдбери оставил всё, как есть, – чтобы показать, как легко теряется способность критически воспринимать окружающее. И действительно – не каждый задумается о возможности ошибки в чём-то известном и популярном, не каждый вообще подумает, что подобные знания нужны… Зачем – если есть телевизор (интернет, общество и т.д.)?

Наконец, в середине августа 1953 г. редактор книги Стенли Кауфман отвез в Нью-Йорк готовый текст романа. Чтобы соблюсти соглашение с издательским домом “Баллантайн” о том, что книга будет скорее коллекцией рассказов, чем романом, в первое издание “451° по Фаренгейту” вошли рассказы “И камни заговорили…” (And the Rock Cried Out) и “Детская площадка” (The Playground). Согласно первоначальному плану, в издание, кроме заглавного романа, должны были войти восемь рассказов, но у Рэя не было времени проверить все отобранные истории. В более поздних изданиях рассказы “Детская площадка” и “И камни заговорили…»” отсутствуют. Однако обязательства по контракту с “Баллантайн” были выполнены: “451° по Фаренгейту” был одновременно и романом, и сборником рассказов.

Сюжет

Брэдбери говорил, что фантастика – это “окружающая реальность, доведенная до абсурда”. Этот прием он и использует в романе “451° по Фаренгейту”: описываемый в нем мир не слишком отличается от Америки 50-х годов ХХ века.

Как единственная страна, по территории которой не прошлась страшной косой Вторая мировая война, Америка в 40-50-х годах прошлого столетия оказалась на подъеме – как экономическом (ведь она сохранила свою экономику и промышленность в неприкосновенности, и получила с войны огромные доходы), так и в смысле национального самосознания (американцы, вступившие в войну буквально накануне разгрома Германии, искренне полагали себя “спасителями Европы”, победившими фашизм). Америка благоденствовала. Наконец-то после Великой депрессии 1930-х появилась возможность реализовать “американскую мечту” практически в национальном масштабе. А что такое “американская мечта”? – “Хороший дом, хорошая жена – что еще нужно, чтобы достойно встретить старость?” Примерно так думало (после долгих лет беспросветной нужды и отсутствия всяких перспектив) подавляющее число американцев, и все они истово кинулись воплощать эти мечты в жизнь: покупать телевизоры и машины, ездить в отпуск ”куда положено” и отдавать детей в определенные школы; огромную популярность приобрели развлекательные журналы и кинофильмы. На первый план в общественной жизни вышел его величество Средний Класс.

В книге Брэдбери изображена Америка относительно недалекого будущего (середина XXI в.),  и все в ней выглядит вполне узнаваемым – и для современников романа, и для сегодняшних читателей. Автор изобразил людей, потерявших связь друг с другом, с природой, с интеллектуальным наследием человечества. Люди спешат на работу или с работы, никогда не говоря о том, что они думают или чувствуют, разглагольствуя лишь о бессмысленном и пустом, восторгаются только материальными ценностями. Дома они окружают себя интерактивным телевидением, проецирующимся сразу на стены (в которые встроены кинескопы), и заполняют своё свободное время просмотром телевизионных передач, бесконечных и бестолковых сериалов.

Отличительная черта описываемого Брэдбери общества – запрет на чтение и хранение книг. Найденные книги (да и не только их – картины и другие произведения искусства тоже подпадают под этот закон)  сжигают вместе с домом того, кто их хранил. На этом во многом  и построен сюжет романа.

Гай Монтэг – пожарный, он регулярно сжигает книги и до поры до времени исправно выполняет свои обязанности, не задумываясь о смысле и причинах происходящего.

Постепенно – под влиянием Клариссы и появившейся у него привычки думать и сопоставлять – Монтэг из отлаженного автомата превращается в человека, который смущает своих коллег-пожарных неуместными вопросами и репликами вроде “А ведь были времена, когда пожарные не сжигали дома, но наоборот, тушили пожары?”.

Кларисса гибнет под колесами автомобиля, и только тогда Монтэг понимает, как много она для него значила – их бесцельные прогулки и разговоры, ее лицо и слова. И почти одновременно хозяйка дома, куда пожарная команда приехала по вызову, отказывается покинуть свой дом, уже облитый керосином. Она сама чиркает спичкой о перила и сгорает вместе с домом и находящимися в нем книгами.

Шокированный произошедшим, Монтэг сказывается больным и всерьез начинает подумывать о том, чтобы оставить работу. Начальник Гая, брандмейстер Битти – умный человек, он давно почуял неладное, и намерен привести в порядок забарахливший механизм Монтэга. Чтобы “вправить парню мозги”, Битти читает подчиненному небольшую лекцию. Он объясняет Монтэгу, что без книг не будет никаких противоречивых мыслей и теорий и никто не будет выделяться, становиться умней соседа. А с книгами — «кто знает, кто может стать мишенью хорошо начитанного человека?». «Мы все должны быть одинаковыми, — внушает брандмейстер Монтэгу. — Не свободными и равными от рождения, как сказано в Конституции, а… просто одинаковыми. Пусть все люди станут похожи друг на друга как две капли воды, тогда все будут счастливы, ибо не будет великанов, рядом с которыми другие почувствуют своё ничтожество».

При прощании Битти дает Гаю понять, что знает о книге, которую тот взял в доме у сгоревшей женщины. Гай разыскивает Фабера – бывшего профессора литературы, с которым познакомился около года назад в парке, и обращается к нему за советом. Старик соглашается помочь Гаю, рассказывает о своих планах возродить книгопечатание, а на прощание дарит ему маленький приемник, по которому они смогут поддерживать связь на расстоянии.

Тем временем жена Монтэга и ее подруги, перед которыми герой выдал себя, начав читать вслух стихи, доложили “куда следует” о его неблагонадежности. И, вернувшись на работу, на первом же вызове он оказывается перед своим же домом. Битти приказывает ему собственноручно сжечь дом, но Монтэг вместо этого направляет огнемет на самого брандмейстера. Затем оглушает двух  других пожарных и сжигает “электрического пса”. Электрический пес – чудо “современной” техники, робот, сконструированный специально для того, чтобы следить за неугодными государству людьми, а в случае необходимости – и уничтожать их.

Надежды для опального пожарного почти нет – на нем метка, по которой электрический пес сможет найти его где угодно, а ход погони транслируется с вертолетов в прямом эфире, так что все жители города знают, кто он и где находится.

Несмотря ни на что, Монтэгу удается выбраться из города. Идя вдоль заброшенных железнодорожных путей, Гай натыкается на компанию странных людей. Это оказывается группа инакомыслящих, которые бежали из города, спасаясь от преследований.

Монтэг узнает, что в стране уже давно существует нечто вроде духовной оппозиции. Не умея и не желая оказывать открытое сопротивление государству, профессора литературы, библиотекари и просто люди, для которых книги являлись необходимым условием существования, сумели найти выход: они стали заучивать наизусть произведения, превращаясь в живые книги. Кто-то затвердил «Государство» Платона, кто-то “Путешествия Гулливера” Свифта, в одном городе “живет” первая глава “Уолдена” Генри Дэвида Торо, в другом — вторая, и так по всей Америке. Тысячи людей делают своё дело и ждут, когда их драгоценные знания снова понадобятся обществу. Монтэг, который помнит несколько отрывков из библейских книг – Экклезиаста и Откровения Иоанна Богослова, присоединяется к их сообществу.

У этих “изгоев”, оказавшихся вне закона из-за нежелания жить “как все”, есть портативный телевизор, поэтому они заочно знают Гая и его историю. Чтобы избавить его от прокаиновой метки, ему дают выпить бесцветной жидкости, от которой, по словам Грэнджера, Гай через полчаса будет пахнуть, как двое совсем других людей.

Сидя у костра в компании новых соратников, Монтэг по телевизору наблюдает инсценировку собственной смерти: Электрический пес по приказу своих хозяев убивает ни в чем не повинного прохожего, а правительство торжественно объявляет о поимке и казни “опаснейшего преступника”, бывшего пожарного Гая Монтэга.

А на следующее утро начинается давно ожидаемая война. Она начинается и заканчивается в одно мгновение – в военных конфликтах с использованием атомных бомб выигрывает тот, кто первый начал, и в этот раз “враги” оказались быстрее. На город, где Монтэг родился, жил, любил и страдал, одна за одной валятся атомные бомбы, стирая его с лица земли. Прижавшийся к земле Монтэг вдруг чувствует (или ему чудится, что он это видит) гибель Милдред, которую он когда-то любил, своих коллег и приятелей… Америка в том виде, какой ее описал Брэдбери, перестала существовать.

Цензура и политическая подоплека

Один из вопросов, затронутых Брэдбери в романе – вопрос цензуры, свободы слова и убеждений. Эта проблема довольно остро стояла в Америке 50-х гг. ХХ в. Именно в это время, на волне истерии, возникшей вследствие “холодной войны”, на первый план в политической жизни страны вышли деятели вроде печально известного сенатора Маккарти. Джозеф Маккарти придерживался крайне правых, антикоммунистических взглядов, а после провала демократов на выборах в 1952 г. его политическая карьера достигла пика. Созданная им Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности составляла своего рода “проскрипционные списки”, в которые попали многие чиновники и служащие. Обвиненных в “антиамериканской деятельности”  (причем часто основанием служил обычный донос) увольняли и лишали права занимать любые должности в дальнейшем. Кроме того, после проверки книжных фондов из публичных библиотек было изъято около 30 тысяч наименований книг “прокоммунистической направленности”. Карьера Маккарти пошла на спад только в 1954 г.

Осенью 1952-го Брэдбери выступил с открытым письмом к Республиканской партии, в котором высказал свое мнение по поводу «охоты на ведьм» в крайне резких выражениях. Его отношение к контролю над гражданами своей страны, истерии по поводу “инакомыслия”, цензуре и т.д. нашла отражение и в романе. “451° по Фаренгейту”, вышедший в 1953 г., в разгар маккартизма, не мог не восприниматься читателями как антитоталитарный, острополитический роман.

Редакторы издательства “Баллантайн”, как они утверждали впоследствии, не заметили политического подтекста книги. Однако роман, в котором одним из главных мотивов является протест против цензуры, не смог избежать участи жертвы той самой цензуры – правда, действительно не по политическим мотивам.

В 1967 году издательский дом «Баллантайн» выпустил специальную версию романа, адаптированную для чтения на уроках в старшей школе. Были вырезаны такие слова, как «аборт», а также английские ругательства «damn» и «hell» (аналоги нашего «чёрт побери»). В романе, состоящем приблизительно из 150-ти страниц, 75 абзацев были изменены, две сцены целиком переписаны. Никакой информации о внесенных коррективах в книге не было.

В то же самое время Ballantine Books продолжало печатать «взрослую» версию, которая продавалась в книжных магазинах. А в 1973 году издательство приняло решение выпускать только отредактированный вариант. В результате с 1973 по 1979 год в продаже можно было найти только адаптированное издание текста.

О внесенных коррективах не подозревали не только читатели (ведь никакой информации об этом в “адаптированной” версии не было, а мало кто был готов скрупулезно сравнивать тексты), но и автор. В 1979 году один из друзей Брэдбери обратил внимание на сокращения и сообщил об этом писателю. После этого Рэй потребовал от издательства «Баллантайн» изъять отредактированную версию романа из продажи, заменив её на аутентичную. И с 1980 года оригинальный вариант романа снова стал доступен читателям. В послесловии к восстановленному изданию Рэй поясняет, что цензура авторских работ — обычная практика среди издателей, но сам он с подобным «искажением» рукописи мириться не намерен.

История с цензурой привлекла внимание Американской библиотечной ассоциации, которая обнаружила, что школьные клубы так или иначе сокращают книги. В 1981 г. Молодёжное подразделение Комитета свободы интеллектуальной собственности при Библиотечной ассоциации глубже исследовало вопрос цензуры книг в школах и выявило целый ряд произведений, подвергнутых правке. Причём некоторые из этих работ были отмечены многочисленными наградами и признанием читателей.

“451° по Фаренгейту” почти сразу получил статус “классики” и был внесен в список произведений, рекомендуемых к прочтению в школе, наряду с книгами Хемингуэя, Фолкнера, Харпера Ли и Скотта Фитцджеральда. Однако попытки как-то поправить, “пригладить” роман, а то и запретить его предпринимались неоднократно.

В 1987 году школьный комитет Бэй-Каунти в Панама-сити присудил “451° по Фаренгейту” “третий ранг” согласно классификации Леонарда Хилла. Третий ранг означал, что книгу необходимо изъять из рекомендаций к прочтению школьниками как «содержащую большое количество вульгарных сцен и выражений». После исков, шумихи в газетах и студенческих протестов школьный совет отменил трехранговую систему цензуры и одобрил все произведения, предлагаемые к прочтению.

В 1992 году в одной из школ городка Ирвайн (штат Калифорния) учащимся были розданы копии произведения с вымаранными «непристойными» словами и выражениями. Родители связались с местными масс-медиа и добились распространения копий, не подвергнутых цензуре.

В 2006 году родители одной из учениц старшей школы в Монтгомери (штат Техас) потребовали, чтобы книгу изъяли из списка литературы, обязательной к прочтению. Книга попала к их дочери во время Недели Запрещенных Книг, но девушка не смогла читать её из-за оскорбительной лексики и описания горящей Библии. Кроме того, ее родители протестовали против большого количества насилия в романе, а также изображения христиан и пожарных.

Отличие от других антиутопий ХХ века

В большинстве классических антиутопий авторы описывают тоталитарное общество, основанное на силе: государство с помощью идеологии и жесткого контроля  сознательно насаждает и поддерживает выгодные ему формы социального устройства. То есть главную опасность писатели-антиутописты видят в силовых попытках воплотить в жизнь идеалистические социальные модели, делают акцент на антагонизме социальных групп и противостоянии партий, стремящихся к власти любой ценой.  

У Брэдбери же все ужасы цивилизованного мракобесия рождаются не в результате однократного акта установления диктатуры, а эволюционным путём, вследствие системы безобидных мер, принимаемых в защиту спокойствия обывателей, из психики которых стремление к удобству и процветанию вытеснило все элементы самосознания. Брэдбери считает, что гибель духовной культуры запрограммирована самими установками современной цивилизации. Духовный кризис социума здесь не причина тоталитаризации, а следствие попытки социальной адаптации в «модернизированном» мире.

Мир, описанный Брэдбери, стал таким не в одночасье. Развитие науки вызвало стремительный рост технологий, что повлияло на социальные процессы, а также коренным образом изменило мышление людей. Технический прогресс значительно облегчил жизнь человека, но вместе с тем “усыпил” его инстинкт самосохранения. Зато развились стадные инстинкты, и именно они помогают людям выжить в новом обществе, постепенно становящемся не только технократическим, но и тоталитарным. И прежде всего это сказывается на духовных сторонах жизни человека. Происходит отчуждение от культуры и естественной среды, так как соприкосновение с ними может пробудить в людях беспокойство, отрицательные эмоции. Поэтому нормой поведения становится потребительское существование, при котором единственную пищу для ума дают развлечения, а реальность заменена примитивными телеиллюзиями.

Зачем книги, если есть телевизор? К тому же книги тревожат, заставляют думать, а ведь людям так нужны спокойствие и предсказуемость! Как говорит начальник Гая Монтэга брандмейстер Битти, выражая тем самым общее мнение: «…Книга — это заряженное ружье в доме соседа. Почём знать, кто завтра станет очередной мишенью для начитанного человека? Может быть, я?»

Пожарных, объясняет далее Битти, «сделали хранителями нашего спокойствия. В них, как в фокусе, сосредоточился весь наш вполне понятный и законный страх оказаться ниже других. Они стали нашими официальными цензорами, судьями и исполнителями приговоров… … Цветным не нравится книга «Маленький чёрный Самбо». Сжечь её. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку лёгких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие».

“Поменьше думайте, больше потребляйте” – социальный девиз, десятилетиями не теряющий актуальности. Страшно представить, до чего может дойти человечество в своем желании бесконечно упрощать и сокращать – не только слова, но и мысли.

Самое страшное в людях – не эгоизм и даже не глупость. Самое страшное – это посредственность; она не только не желает думать и не способна творить, она безжалостно уничтожает любого, кто хоть немного отличается от нее. Это и есть основная идея и предупреждение философской антиутопии Рэя Брэдбери.

Книга как ключевой образ романа

Книги занимали в жизни и сознании Рэя Брэдбери особое место. В одном из своих интервью он сказал: “Библиотека для меня святое место. Я сам никогда не учился в колледже. Я вырос в библиотеке, которая, по сути, стала для меня университетом”. Он преклонялся перед книгами, каждая книга для него  была не только частичкой знания или мудрости, накопленных человечеством за тысячелетия, а и признаком бессмертия человеческой души.

“451° по Фаренгейту” – роман-панегирик книгам, он весь пронизан ими – цитаты, запрятанные в тексте, пересекаются и переплетаются, придавая новый смысл поступкам и действиям героев; аллюзии и ассоциации превращают чтение в увлекательное путешествие по миру, пропитанному книжной пылью, запахом деревянных шкафов и старой кожи переплетов.

«День за днём я атаковал арендованную пишущую машинку, пропихивая монетки, выпрыгивал из-за стола, как безумный шимпанзе, мчался вверх по лестнице, чтобы заграбастать ещё десятицентовиков, бегал вдоль полок, вытаскивая книги, проглядывая страницы, вдыхая тончайшую пудру в мире — книжную пыль, зарабатывая аллергию на книги. Затем рысачил обратно вниз, сгорая от любви, потому что нашёл ещё пару цитат, которые можно воткнуть или ввернуть в мой расцветающий миф».

Роман наполнен не только цитатами из Библии, многих литературных произведений, разговорами о книгах, но и самим видом книг, их описанием. Особое значение в романе имеет и книга как вещественный предмет, форма выражения: «книги пахнут мускатным орехом или еще какими-то пряностями из далеких заморских стран».

Метафорически Брэдбери связывает образ книги с голубем – контрастно белым по сравнению с черным пеплом сгорающего мира, шелестящим крыльями-страницами, или с птицами вообще: «Журналы падали, словно подбитые птицы, а женщина стояла среди этих мертвых тел», «книга, как белый голубь, трепеща крыльями, послушно опустилась прямо ему в руки» (“451° по Фаренгейту”). Подобное сравнение  не случайно: птицы – символы человеческой души , нечто, принадлежащее небу, миру духа, связь неба и земли.

Именно через книги главный герой находит путь к своему новому Я. Ведь вначале пожарный Гай Монтэг – типичный обыватель, человек массового общества. Он точно выполняет предписания, не задумываясь о причинах и последствиях; он не способен чувствовать и почти не способен мыслить. Но часть сознания Монтэга не удовлетворена своей жизнью  и ролью в обществе. И даже после первого “преступления” – кражи книг из подлежащего сожжению дома и попыток их прочитать, – ум его еще долго  продолжает походить на сито, через которое течет, не задерживаясь, вода (то есть смысл прочитанного), ведь сам Монтэг уже оторван от традиции постижения текста. Учителем Монтэга становится профессор Фабер – ведь жизнь книги как одной из сторон круга коммуникации связана с носителем традиции,  памяти, знаний.

Еще один важный образ романа – люди-книги. Образ людей-книг в романе предстает как полная противоположность образу представителей большинства – пожарных. Ведь, как говорит предводитель людей-книг, “мы тоже сжигаем книги. <…> Лучше все хранить в голове, где никто ничего не увидит, ничего не заподозрит. Все мы – обрывки и кусочки истории, литературы, международного права”. Благодаря мыслям, заключенным в книгах, люди-книги надеются помочь человечеству прервать историческую традицию, по которой одно поколение печатает, а другое – сжигает. Люди-книги – мощный и оригинальный образ Брэдбери (своеобразное переосмысление евангельского образа “Слово стало плотью”), в них в полной мере проявляются надежды писателя на мирное преобразование жизни: люди-книги – не духовные лидеры, а “всего лишь обложки книг”.

Роман Брэдбери наглядно показывает механизм воздействия на человека книги, этого “предела совершенства в сфере воображаемого”. В книжной культуре проявляется не только прошлое человечества, но и величие человека, его способность к богоравному делу – творчеству. Книги никогда не утрачивают актуальности – ведь человеческая природа, о которой написаны лучшие из них, неизменна в любой век, даже в век техники. В эпоху всеобщей разобщенности, духовного одиночества, когда человек словно бы «посторонний» для всего мира, книга оказывается другом, собеседником, зеркалом и хранилищем ценностей и отличных друг от друга точек зрения. Книга способна помочь найти себя в мире массового сознания, научить не бояться быть в меньшинстве. Книга раскрывает человеку не только мир, но и себя, “помогает человеку уточнить время его существования, отличить себя в толпе как предшественников, так и себе подобных” (И.Бродский, эссе “Власть стихий”). Книги тем и опасны для тоталитарного общества, что они открывают другие точки зрения. Поэтому в романе Брэдбери книги под таким строгим запретом – ведь “чем богаче эстетический опыт индивидуума, тем тверже его вкус, тем он свободнее” (И.Бродский, эссе “Власть стихий”). И именно поэтому вся история человечества связана с уничтожением книг, “как будто книги и свобода слова, символом которой они сразу же стали, породили такое же количество цензоров” (по словам Умберто Эко).

Крах цивилизации по Брэдбери напрямую связан с гибелью культуры. В первую очередь – культуры книжной, традиционной для Европы. Если на смену уютным томикам в потрепанных обложках приходят телестены, не гаснущие сутками напролет (прообраз то ли бесконечных “мыльных опер”, то листоль популярных одно время реалити-шоу), значит, до конца света рукой подать. В романе Брэдбери книги  изымают и жгут – но это не самый худший вариант. Ведь он оставляет читателю надежду: пока есть “пожарные”, истребляющие печатное слово, сохранятся и люди, которые отважно прячут запрещенную литературу или заучивают литературные шедевры наизусть. Гораздо страшнее, когда книга тихо умирает сама по себе, без стонов и причитаний …

Отношение к технике и прогрессу

Теория социального развития у Р. Брэдбери тесно связана с ролью техники в человеческом обществе. Американские критики даже обвиняли его в предубеждении против технологии, в «технофобии», хотя сам он не был с этим согласен: «От некоторых моих произведений складывается впечатление, что я настроен к технике враждебно. Это не так, у меня множество рассказов о технике. Одни написаны с целью предостеречь, другие — чтобы заставить почувствовать прелесть жизни, облегченной машинами»

Роман «451° по Фаренгейту», судя по всему, относится к первой категории. Но автор отнюдь не предостерегает против технического прогресса вообще, он только предупреждает об отрицательных последствиях злоупотребления им в ущерб свободе человеческой личности.

Один из символов “механизации” человечества в романе – “электрический пес” (или механический пес), кибермашина, которую государство использует для выслеживания и уничтожения инакомыслящих. Собака – символ преданности человеку, и  контраст между этим символом и тем воплощением безличного, механического убийства, каким предстает перед читателем Механический пес, делает этот образ особенно страшным. При этом Брэдбери подчеркивает, что машина сама по себе не может быть хорошей или плохой, злой или доброй. Все то, что есть в Псе – беспощадность, злоба, жажда уничтожения – все это вложили в него люди.  

Другой “технический” образ, который Брэдбери использует в романе – модернизированное телевидение. Телевизорная стена – символ людского безразличия, атрофии души и интеллекта человека будущего. Эти стены отгораживают, изолируют человека от остального мира, искажают действительность, оставаясь единственной пищей для ума; телевизионная иллюзия приобретает большую значимость, чем сама жизнь.

Подобная модель “информационного будущего” перекликается с теориями развития информационных технологий, популярными в середине прошлого столетия, когда писался роман. Так, известный социолог Д. Белл прогнозировал в скором будущем замену бумаги электронными средствами, расширение телевизионной службы через кабельные системы с множеством каналов и специализированными услугами. Признавая прогрессивность происходящих изменений, Белл и его единомышленники полагали, что эти изменения могут способствовать развитию информационного кризиса. Согласно публицистической работе фантаста Станислава Лема «Сумма технологии», такой кризис ожидает цивилизацию, которая достигла «информационной вершины», то есть исчерпала пропускную способность науки, как «канала связи». В случае, если цивилизация не сумеет преодолеть его, она “превратится из исследующей «все» (как наша сегодня) в специализированную только в немногих направлениях. При этом число этих направлений будет неуклонно уменьшаться по мере того, как поочередно и в них будет ощущаться недостаток людских резервов”. Именно это и происходит в романе Брэдбери, изображающем общество, вынужденное жестко ограничить сферу человеческой жизнедеятельности за счет “второстепенных” культуры и духовности.

«451° по Фаренгейту» по своему пафосу в отношении научно-технического прогресса резко отличается от футуристических романов Роберта Хайнлайна. У последнего отсутствует фактор конфликта между человеком и техникой, хотя его мир, пожалуй, еще более автоматизирован, чем мир книг Брэдбери. Персонажи Хайнлайна принимают реальность третьего тысячелетия как данность и безболезненно приспосабливаются к ней, используя все возможности, которые открывает перед ними их эпоха. Если в этом мире и возникают какие-то проблемы, то они являются всего лишь косвенными последствиями развития технологий: выход в космос сделал возможными межпланетную работорговлю (“Гражданин Галактики”, “Достаточно времени для любви”), космические войны (“Между планетами”, “Звёздная пехота”); прогресс в генной инженерии породил дискриминацию людей на “настоящих” и “искусственников” (“Пятница”).

У Брэдбери противостояние “человек – техника” прямое. По его мнению, “технизированное общество, состоящее из разобщенных людей, неизбежно порождает тиранию, не оставляя места для человеческого самовыражения”. Для Брэдбери на первом месте — общечеловеческое значение технического прогресса. Автор послесловия к одному из его сборников П.В. Молитвин считает, что “техника интересует писателя неизмеримо меньше, чем связанные с ней моральные и социальные вопросы — влияние техники на отношения между людьми”. А по мнению известного фантаста А.П. Казанцева, Брэдбери, наблюдая действительность, показывает “своеобразные ножницы между возможностями развития техники и культуры, уже сейчас ощущаемые в США”.

Экранизации, влияние на масс-медиа

Самая известная экранизация  “451° по Фаренгейту” – одноименный фильм 1966 г., снятый  Франсуа Трюффо. Главные роли в нем исполнили английская актриса Джули Кристи (Julie Christie; она сыграла и Клариссу, и Линду – так в фильме зовут жену Монтэга ) и австриец Оскар Вернер (Oskar Werner), оператором же был Николас Роег (Nicolas Jack Roeg), снявший к этому времени несколько фантастических фильмов.

Автором сценария выступил сам Трюффо, причем позже признавался, что так загорелся идеей снять экранизацию романа, что начал писать сценарий, еще толком не освоив английский язык. Так как на его собственный взгляд диалоги в фильме получились очень корявыми, он предпочитал версию, дублированную на его родной  французский.

Франсуа Трюффо – признанный классик и идеолог французской “новой волны”.  Это направление, возникшее во французском кинематографе в 1950-60- х гг., характеризовалось своими создателями (молодыми режиссерами, большинство из которых имели опыт работы кинокритиками и журналистами) как противопоставление коммерческому кино с его “изжившим себя стилем съемки и предсказуемостью сюжета”.  

Стиль картины Трюффо можно определить как ретро-футуризм, а сам фильм является, скорее, не антиутопией, а жесткой сатирой на “одноэтажную Америку” 60-х.

По сюжету фильм местами отличается от романа. Например, Кларисса выживает в фильме и в конце покидает город вместе с Монтэгом, а Фабер практически не участвует в сюжете: он появляется лишь мельком в одной сцене как старый человек, спящий на скамейке в парке. В связи с тем, что фильм снимался в 1966 году, многие элементы жизни, описанные в книге, не присутствуют в фильме.

Большое место в картине занимают сцены сожжения книг. По словам продюсера, юристы предлагали сжечь в фильме только те книги, чьи авторы уже умерли, дабы не обидеть живых. Трюффо проигнорировал просьбу, поскольку считал, что каждый “сожженный” автор должен быть польщен, что его книга попала в фильм. Надо отметить, что дотошные кинокритики обнаружили, что сам Трюффо сжег в фильме свои любимые книги. Кроме того, среди сожженных книг можно обнаружить произведения Рэя Брэдбери — «Марсианские хроники» и, собственно, «451 по Фаренгейту». А когда пожарные  жгут дом Монтэга, крупный план фиксирует пушкинскую “Капитанскую дочку”.

Помимо фильма Ф.Трюффо, можно вспомнить советский телеспектакль “Знак Саламандры”, вышедший в 1984 г. как десятый выпуск телеальманаха “Этот фантастический мир”. Постановка создана по мотивам сразу двух произведений,  романа  “451° по Фаренгейту” и повести Эмиля Лудвита “Маленький преступник”. Эти две книги объединены общей “исходной ситуацией” – и в той и в другой описывается общество, где запрещены любые печатные издания. Конечно, дальше начинаются расхождения, поэтому “Знак Саламандры”, хоть и сохранивший Гая Монтэга в качестве главного персонажа, нельзя с полным правом назвать постановкой именно  “451° по Фаренгейту”.

Также роман «451 градус по Фаренгейту» упоминается в японском манге и аниме-сериале «Библиотечные войны». В «Библиотечных войнах» роман назван «Книгой пророчества», издания которой подвергались уничтожению организацией, похожей на подобную организацию в самом романе Рэя Брэдбери. «Книга пророчества» носила код К505, что можно принять за 505 градусов по Кельвину, что примерно равно 451 градусу по Фаренгейту. В аниме и манге указывается на то, что книга была написана 60 лет назад американским фантастом, и её экранизировал французский режиссёр, но фильм также был запрещён в Японии 2031, во время событий «Библиотечных войн».

Мало кто знает, что Брэдбери, известный скорее как противник компьютеров и интернета, на самой заре эпохи персональных компьютеров – в 1984-м году – принимал участие в создании компьютерной игры «451 градус по Фаренгейту». На упаковке игры, вышедшей в 1986 для популярных в то время персоналок Commodore 64, Macintosh и платформы PC были приведены слова самого Брэдбери: “Я с восторгом поучаствовал в превращении моей повести „451 градус по Фаренгейту“ в компьютерные приключения. Если вам было любопытно, что произошло с Монтэгом, когда закончилась книга, или что такое научно-фантастическое программное обеспечение, — теперь у вас есть с чего начать!”

События, придуманные в основном автором игры Леном Ньюфелдом, начинают развиваться спустя пять лет после финальной точки романа. В мире разразилась бессмысленная война, а Монтэг отправляется выкрасть тексты книг, сохраненные на микрокассетах в Нью-йорксой библиотеке, чтобы передать их в Подполье. По ходу действия ему посчастливится встретить Клариссу, придется изменить внешность и пойти на множество других ухищрений. В конце, к сожалению, оба главных героя погибают от рук бывших коллег Монтэга.

Знакомые Брэдбери утверждают, что писатель много говорил о своем желании написать продолжение романа, однако так этим никогда не занялся. Таким образом можно утверждать, что эта игра единственный одобренный писателем «сиквел».

Еще один необычный “привет” от Брэдбери получили пользователи интернета. В январе 2013 года сотрудник корпорации Google, соавтор стандарта XML Тим Брей (Tim Bray), выступил с предложением ввести для подцензурных сайтов новый код состояния: 451 Unavailable for Legal Reasons. Код состояния (или код ответа) – это сообщение, которое отдает сайт в ответ на запрос пользователя к каждой странице. В мире давно есть сайты, доступ к которым закрыт по решению суда, а пользователи вынуждены использовать обходные пути, чтобы получить информацию с них. Противники ограничения распространения информации считают, что подобные практики чреваты тем, что применение цензуры может привести в нас будущее, неотличимое от знаменитой антиутопии Брэдбери.

Название книги Брэдбери было обыграно в фильме-памфлете Майкла Мура Фаренгейт 9/11, критикующем президента Джорджа Буша-младшего. Характерно, что и активисты Республиканской партии сняли в ответ фильм с похожим названием: «41,11 по Цельсию: температура, при которой умирает мозг».

С 2007 года в санкт-петербургском театре «Ювента» демонстрируется спектакль «Симфония огня», поставленный по мотивам романа. Также идея Р. Брэдбери о мире, где сжигают книги и другие произведения искусства,была использована при создании фильма-антиутопии «Эквилибриум» (Equilibrium; США, 2002).

Дополнительные источники по теме

  1. А.В. Щербитко, “Тема и образ книги в романе Р. Брэдбери «451° по Фаренгейту». (http://cyberleninka.ru/article/n/tema-i-obraz-knigi-v-romane-r-bredberi-451-po-farengeytu)
  2. М.А. Черняк, “Традиции Рэя Брэдбери в современной русской литературе”, http://journals.uspu.ru/attachments/article/611/Филологический%20класс_1(35)_2014_ст.%2011.pdf
  3. “451 по Фаренгейту. Оптимистическая антиутопия”, http://www.manwb.ru/articles/arte/literature/451_farenheit
  4. А. Зарецкий, “Рэй Брэдбери и антиутопия”, http://fabulae.ru/prose_b.php?id=27704
  5. Экранизации Рэя Брэдбери, http://old.mirf.ru/Articles/art5327.htm