КнигаПоиск КнигаПоиск.Тексты Авторы

Тарьей Весос (норв. Tarjei Vesaas)

#featured

Норвежскую литературу XX столетия невозможно себе представить без имени Тарьея Весоса (1897—1970).

Когда он умер, критики писали, что рухнуло ‘самое могучее дерево в лесу скандинавской словесности’. О том, является ли Весос самой крупной фигурой в норвежской или тем более в скандинавской литературе, можно, конечно, спорить. Одно несомненно: Весос — сильный самобытный талант, внесший значительный вклад в духовную жизнь эпохи, и не только в масштабах Скандинавии. Произведения Весоса переведены на 12 иностранных языков, в том числе на русский, английский, немецкий, чешский, польский.

Тарьей Весос — один из тех, для кого деревня, родная усадьба были всем миром. Корни творчества Весоса — в усадьбе Виньи в Телемарке. Родной край, природа Телемарка служили для писателя неисчерпаемым источником вдохновения.

Но в то же время Весоса никак нельзя считать чисто ‘областным’ писателем. В своем творчестве он стремился изобразить жизнь как таковую, создать своеобразный эпос о человеке XX века, о его нравственных исканиях, падениях и взлетах. Проблемы, которые затрагивал писатель, носят, как правило, общечеловеческий характер, а потому касаются всех и каждого. Творчество Весоса, имеющее глубоко национальный характер, в то же время обращено к миру, ко всем людям.

Весоса сравнивали с ‘могучим деревом в лесу скандинавской словесности’. Пожалуй, к Весосу вообще применим образ могучего дерева. Часто с деревьями Весос сравнивает и своих героев (две сросшиеся осины в ‘Птицах’, которые люди так и называют Маттис-и-Хеге, женщина в романе «Сандаловое дерево»). Образ дерева здесь не случаен, ведь этот многозначный символ часто применяют к человеческой жизни. Древо жизни, которое «пышно зеленеет», — вот непосредственный источник вдохновения и предмет творчества Весоса. Начало творческого пути

Начало творческого пути писателя относится к 20-м годам, когда вышел его первый роман — ‘Дети человеческие’ (1923). К этому времени он уже закончил университет, где познакомился с преподавателем Ларсом Эскеланном, который перевел с английского языка на норвежский произведения Рабиндраната Тагора. Личность Ларса Эскеланна и творчество Тагора, в особенности нашедшие в нем отражение идеи обожествления природы, заимствованные из индийской мифологии и фольклора, оказали несомненное влияние на Весоса. Уже в ранних его произведениях, написанных в 20-е годы романах ‘Дети человеческие’, ‘Усадьба Грингорд’, ‘Вечер в Грингорде’, а также в пьесе «Божья обитель», проявилось стилистическое мастерство Весоса, своеобразие его художественной индивидуальности. Сам писатель называл эти книги «настолько романтичными, что их невозможно читать». Они во многом следуют романтической традиции крестьянских повестей. К их слабым сторонам нужно отнести некоторую религиозно-сентиментальную назидательность в тоне, порой навязчивый антропоморфизм.

Наиболее значительным из ранних произведений писателя, теснее всего связанным с последующим творчеством, следует считать роман ‘Вестник Хусклунд’ (1924), повествующий о болезненной жажде доброты и любви, о человеческом благородстве. Бедный, одинокий человек Хусклунд приютил однажды цыганку с ребенком. Утром она скрылась, оставив мальчика. Хусклунд взял на себя заботы о нем и как будто обрел сына. Но цыганка неожиданно вернулась и забрала ребенка. Поиски мальчика поначалу ни к чему не привели, но в конце концов, Хусклунду удалось его найти. А незадолго до этого ему повстречались супруги, недавно лишившиеся единственного сына. И Хусклунд решает отдать цыганенка им, считая, что так будет лучше и для них, и для ребенка. Самому ему остается только любовь к природе, к птицам, к которым он был всегда трогательно привязан. Он растит зерно не столько для себя, сколько для того, чтобы кормить им птиц. В лихую годину, в один из ненастных дней, пытаясь спасти посевы от заморозков, он укрывает их всеми своими одеялами и всей одеждой, имеющейся у него в доме, а в конце концов даже снимает одежду с себя. Из-за этого он тяжело заболевает и умирает. В ‘Вестнике Хусклунде’ уже наметился тип бескорыстного, по-детски простодушного и легкоранимого героя Весоса, столь характерного для многих его последующих более зрелых книг. Образ птицы еще не раз встретится еще в творчестве Весоса.

Новый этап и первый успех писателя

С романа ‘Кони вороные’ (1928) начинается новый важный этап формирования творческой личности писателя. В исполненном напряженного драматизма повествовании об Амброзе Фернесе и его сложных взаимоотношениях с женой уже вполне ощутим мощно крепнущий талант Весоса. Мальчик Кьелль, детским непредвзятым взглядом которого смотрит на мир автор, — большая удача Весоса и предшественник многочисленных детских и юношеских образов последующих произведений. С романом «Кони вороные» к писателю пришел успех, книга неоднократно переиздавалась, была переведена на многие языки, по ней был поставлен фильм.

В 1930 году выходит первый из цикла романов о Класе Дюренгодте, задуманного первоначально как трилогия, но в 1938 году дополненного книгой ‘Родные мотивы в сердце звучат’ и таким образом переросшего в тетралогию.

Несмотря на то что цикл представляет собой единое эпическое целое, отдельные романы не просто повествуют о новых событиях в жизни Класа, но в каждом из них заметен преобладающий интерес писателя к разным сторонам жизни героя, к тому или иному аспекту человеческого существования.

‘Путешествие отца’ — это во многом роман об истоках личности Класа и о тех противоречивых, сложных, неосознанных силах, которые бушуют в душе героя. Воплощением, символом этого подспудного противоборства становится плотина. Она должна сдерживать напор воды в реке, иначе та может выйти из берегов и принести неисчислимые бедствия. Отец Класа — Аслан Дюренгодт, человек безудержного темперамента (Клас — его незаконный сын), — свою жизненную задачу видит в том, чтобы постоянно следить за плотиной. Предчувствия Аслана оправдываются: во время одного из паводков он погибает, хотя ему удается предотвратить беду — остановить напор воды. Тот вопрос, который задает себе Клас: закончилось ли путешествие отца или только началось, видимо, означает мысль Весоса о том, что со смертью жизненное странствие Аслана, как и любого человека, не заканчивается. Ведь каждый оставляет что-то после себя, продолжает жить в своих детях.

Вторая часть тетралогии — ‘Сигрид Сталброк’ — рассказывает о жизни Класа в усадьбе его бабушки, женщины с надломленной психикой. Этот роман в наибольшей степени несет в себе черты натурализма, идею о дурной наследственности, ведущей к вырождению рода. Мрачная атмосфера в усадьбе у бабушки, спившейся из-за давнего горя (ее дочь, ожидавшая ребенка, утонула в реке), отравляет и душу Класа, частично убивает в нем любовь к жизни. Сигрид Сталброк, одержимая идеей не дать их роду угаснуть, а также, видимо, желая хотя бы как-то преодолеть трагедию, случившуюся в семье, настойчиво уговаривает Класа сойтись с работницей Эли. То, к чему стремилась Сигрид, происходит, но между Класом и Эли нет никакой духовной близости и взаимопонимания. Их ребенок умирает — ведь он зачат без любви.

А жизнь, считает Весос, не терпит никакого нарушения ее нравственных законов. Мертворожденный ребенок — символ нравственного омертвения героя. В какой-то момент Клас хотел покончить с собой, но его возродили к жизни простые слова Сове, вдовы его отца: «Ты сам хозяин своей судьбы». И тогда он понимает всю меру ответственности, долга перед собой, которые лежат на нем, как и на каждом человеке.

В последующем романе — ‘Незнакомые люди’ — проблема ответственности будет развиваться дальше. Теперь герой осознает свою ответственность за судьбу другого человека. Вместе с ранее «незнакомыми людьми» Удавом и Ергеном Клас пытается остановить напор воды, разрушившей плотину. Один из рабочих погибает, и Класа терзает чувство вины за то, что погиб не он. Он начинает осознавать подлинную ценность человеческой жизни.

В заключительной части тетралогии — ‘Родные мотивы в сердце звучат’ — Клас и Эли наконец обретают друг друга. Теперь их связывают настоящие человеческие чувства любви и ответственности друг за друга. У них рождается жизнеспособный ребенок, который будет продолжением их жизни, залогом морального возрождения Класа, прошедшего сложный путь духовного развития — от юношеских иллюзий и сумятицы в мыслях до осознания своего «я», своего места в окружающем мире.

‘Сандаловое дерево’ и ‘Великая игра’

В 1933 году было создано одно из самых своеобразных произведений Весоса — роман ‘Сандаловое дерево’, повествование о человеческой жизни и смерти. На первый взгляд роман в своей основе пессимистичен или даже трагичен.

Молодая женщина, живущая в счастливом браке со своим мужем и имеющая двоих детей, ждет третьего ребенка, рождение которого станет причиной ее смерти. Никакого рационалистического объяснения, почему это должно случиться, писатель не дает, для него важно другое: показать, что смерть — это не конец, это только один из этапов жизненного процесса. Вот почему ‘Сандаловое дерево’, как это ни парадоксально, воспринимается как произведение светлое, своеобразный гимн человеческой жизни, гимн всему живому на земле.

Свою героиню Весос сравнивает с ‘деревом, отягощенным плодом’. Она как дерево, на котором расположилась стая птиц и которое должно рухнуть. В словах писателя и грусть и надежда. По желанию матери, которая перед смертью ‘хочет вдохнуть весь мир’, семья совершает путешествие, и в повествовании преобладают отнюдь не мотивы приближающейся смерти, а непосредственное восприятие старшими детьми, мальчиком 10 и девочкой 11 лет, новых мест и стран, радостное восприятие жизни теми, кто впервые открывает для себя мир. Смерть, по мысли писателя, лишь один из неизбежных этапов в великой игре жизни. Эта мысль, отражена и в романе ‘Великая игра’ (1934).

Здесь у Весоса присутствует социальный момент. Владельцев собственных усадеб и батраков, несмотря на их традиционно патриархально добрые отношения, разделяет пропасть. Маленький Пер Буфаст мечтает подружиться с батраком Иваром. Однажды тот раскрывает перед Пером причину своей молчаливости и отчужденности. ‘Вот вырастешь и прогонишь меня’, — говорит он. И Пер внезапно понимает, что это правда, с детской прямотой он подтверждает это, осознавая, что усадьба ‘диктует свои законы’, хотя диктует их, конечно же, не усадьба, а социальный строй.

В усадьбе, где все трудятся от зари до зари и владелец которой, отец Пера, не старый еще мужчина, с его фанатичной любовью к земле надорвался, расчищая от камней пустошь, никогда не хватает денег на самое необходимое. Семья постоянно в долгу у лавочника, принуждена отдавать ему большую часть своей сельскохозяйственной продукции. Перекупщик Скрим, воспринимаемый Пером как злой рок, скупающий коров за бесценок, когда не уродилась трава, и дорого продающий их, когда возникает потребность в скоте, — фактически спекулянт, эксплуатирующий мелких крестьян.

Даже в невозможности соединения Пера с Осне есть социальный мотив. Ведь Осне — батрачка, работающая в усадьбе Удава Бринги, экономически почти полностью зависящая от него, а потому не находящая в себе силы, несмотря на свой гордый и насмешливый нрав, самостоятельно сделать выбор.

Роман ‘Великая игра’ — в равной степени произведение как о поисках, смысла жизни, так и о любви к родному краю, к родной земле, о том, как непросто постигается эта любовь. Пер сначала всеми силами стремится покинуть отчий дом. Но постепенно он начинает понимать иллюзорность своей цеди. Его место здесь, на родной земле. Отец был прав. Пер нашел в Буфасте все, что нужно, обрел свое призвание, истинное место в жизни. Так неожиданно актуально во времена урбанизации и экологического кризиса звучит сегодня ‘Великая игра’ — этот мощный гимн природе, земле, человеку, возделывающему ее.

Продолжение романа ‘Великая игра’ — ‘Женщины зовут домой’ (1935) — написано в несколько ином ключе. В книге нет такого накала страстей, как в ‘Великой игре’. Пер, ставший ‘частицей всеобщего’, предстает как человек, умудренный жизнью, патриарх, окруженный детьми и внуками. Роман не лишен сентиментальности, перекликаясь с ранними произведениями Весоса, хотя образ матери Пера, старой вдовы, стоящей на краю могилы и сурово, но мудро наставляющей внуков, производит глубокое впечатление.

Переломный этап в творчестве

1940 год — самая важная веха в творчестве Весоса, год, явившийся переломным для него, как и для подавляющего большинства норвежских художников. Сам Весос в предисловии к своему роману ‘Росток’, созданному в это время, писал: ‘Среди моих книг «Росток» играет роль водораздела. Это не было задумано мною заранее. Но случилось нечто невозможное и ужасное (имеется в виду начало оккупации Норвегии), и оно просто заставило меня писать по-другому. Никакой особой эстетической программы у меня не было. Просто я стал иначе реагировать на вещи’. События оккупации и кровавого террора в стране вынудили писателя по-новому взглянуть на мир.

Роман ‘Росток’ — это роман-притча, аллегория о противоборстве добра и зла в людской душе. Размышления писателя об ужасах фашистской оккупации, о той грани подлости и жестокости, до которой способен дойти человек, вылились в историю о событиях на фантастическом острове. Ненависть и злоба, которыми охвачены люди на острове, безусловно, ассоциируются с тем массовым психозом, коричневой чумой, которая захлестнула Германию. И хотя роман несколько умозрителен и исследует только психологический аспект фашизма (автор пытается в нем, если так можно выразиться, выделить ‘бациллу фашизма’ в чистом виде), тем не менее он наводит на совершенно реальные социально-политические размышления. Кроме того, в нем прозвучала твердая вера в ростки добра, в добрые всходы в душе людей, в конечную победу справедливости, призыв к миру на земле.

При всей завуалированности темы романа, ‘Росток’ прозвучал в Норвегии как очень актуальная книга. Образ ростка как символа позитивного жизненного начала характерен не только для творчества Весоса, он характерен для художественного сознания того времени вообще. Именно этот образ был символом ‘надежды о надежде’, грядущей победы над темными силами фашизма. Естественно, что роман не мог быть опубликован контролировавшимися квислинговской цензурой издательствами. Впервые ‘Росток’ был издан только в послевоенное время, в 1946 году.

‘Росток’ — плод долгих размышлений, тревожных предчувствий, которые мучили Весоса уже в начале 30-х годов, во время его путешествия по Германии. Тогда он вполне ясно ощутил угрозу надвигающейся войны. Ощущение грядущих грозных событий нашло отражение и в пьесе ‘Ультиматум’, написанной в 1934 году.

Законченное выражение тема фашизма получила в романе Весоса ‘Дом во тьме’, созданном в последний год войны и опубликованном после победы, в 1945 году.

Роман представляет собой развернутую, многообразную аллегорическую картину жизни в оккупированной Норвегии. Причем в нем отразились не только чисто внешние, конкретные черты этого времени: огромный, содрогающийся, трепещущий и скрипящий в сумраке дом со множеством комнат, коридоров, проходов — символ занятой врагом страны; зловещий фургон, везущий арестованных; трупы замученных людей в подвалах. Писателю удалось удивительно достоверно, по всеобщему мнению, изобразить атмосферу квислинговского режима, а также создать определенные типы людей — представителей различных социальных групп, оказавшихся в экстремальной ситуации фашистского террора и поставленных перед необходимостью сделать нравственный выбор. При этом нравственные проблемы перерастают рамки личных, приобретают социальный характер, ведь их решение затрагивает жизнь многих, а порой и жизнь страны в целом.

Перед читателями предстают образы максимально обобщенные, но жизненно убедительные. Это коллекционер марок, желающий любой ценой остаться в стороне от происходящего; коллаборационист, точащий оружие для врага, ощущающий как будто бы чувство вины, а впоследствии предающий главу группы движения Сопротивления — Стига; его дети, над которыми тяготеет вина отца; Стиг и его товарищи, решающие сложные моральные проблемы, связанные с их нелегкой деятельностью. Книга является пламенным протестом против фашистской диктатуры.

Символика Весоса

В 40-е годы усиливается тяготение Весоса к символике, которая и без того с самого начала была органически присуща его натуре художника. В этом несомненную роль, по собственному признанию писателя, сыграла конкретная социально-политическая обстановка. Писатель создает романы ‘Прачечная’ (1946) — название в оригинале труднопереводимо, буквально оно означает: лужайка для отбеливания холстов, в романе это место, где висит отбеливавшееся белье; «Башня» (1948) и «Сигнал» (1950).

Истолковывая роман ‘Прачечная’, сам Весос говорил, что в нем поднимается вопрос, который задает Себе каждый человек: есть ли кому-нибудь до меня дело? Людям должно быть дело друг до друга, стремится сказать писатель.

Романы ‘Башня’ и ‘Сигнал’ в значительной мере условны. Первый, хотя имеет подчеркнуто реалистическую канву (история двух семей — фермера и владельца гаража, чьих дочь и сына соединяет любовь), носит тем не менее оттенок некоторой иррациональности. Башня из железного лома, которая воздвигается владельцем гаража Рандловом и его сыном, становится причиной смерти самого младшего, годовалого, ребенка в семье и вызванного этим безумия жены Рандлова. Листы ржавого железа, добываемого на лом из старых изношенных автомобилей, олицетворяют в романе цивилизацию, вторжение которой нарушает покой тихих хуторов, стоящих на берегу морского пролива. Одновременно гора из листового железа, башня с якобы следящим за ним оком — плод воображения Нильса, символ его совести.

Весос показывает, что идиллическая сущность деревенских взаимоотношений теперь уже невозможна, хотя конец все-таки счастливый: влюбленные Нильс и Астрид соединяются, и в этом залог продолжения и обновления жизни.

Еще более условен по форме роман ‘Сигнал’. В нем изображена подчеркнуто отвлеченная ситуация. Стоящий в тупике и скрытый в тумане поезд ждет сигнала отправления, которого так и нет до конца романа. Роман драматургичен, несет в себе элементы ‘театра абсурда’, в частности перекликается с драмами Самуэля Беккета.

Книга проникнута ощущением тревоги и безысходности. Персонажи условны и гротескны. Положительная программа воплощена только в образах Енса и Евы, чья любовь является залогом продолжения жизни. Они единственные, для кого путешествие состоится несмотря ни на что.

Романы ‘Прачечная’, ‘Сигнал’ отражают в какой-то мере настроение пессимизма, которое было присуще многим западным деятелям культуры в послевоенные годы, когда не оправдались их надежды на быстрое демократическое переустройство мира. Атмосфера холодной войны, бурный рост техники, ведущий к отчуждению личности и механистичности в отношениях людей, вытеснение человека машиной — все это вызвало тревожные раздумья Весоса о судьбе своего современника. ‘Даже в машинный век человек не должен сам становиться машиной. Нам присуще то, чего никогда не может быть у машины: способность любить и сострадание к своим собратьям. Это лучшее, что унаследовано нами от предыдущих поколений. Это то, что нам следует развивать и передавать дальше. Пока мы обладаем этим, у нас есть предпосылки достойно прожить жизнь, не поступаясь своей человеческой сущностью ни в какой ситуации’, — говорил писатель.

Герои Весоса продолжают жизнь, находят себя, находят силы для нравственного возрождения только благодаря любви, дружбе, доброте, органически, по мнению писателя, присущим человеку. Весос пишет о людях, которые переживают невыносимые трудности, ведущие, казалось бы, к духовному разрушению, но оказываются спасенными, и не с помощью высших сил или чрезвычайных обстоятельств, а благодаря любви, доброте и помощи другого человека. Кульминационными в книгах Весоса являются моменты, когда человек выходит из замкнутости своего ‘я’ и протягивает руку своему собрату.

Время лучших произведений

В 1954 году Весос создал одно из лучших своих произведений — роман ‘Весенняя ночь’. Это удивительно поэтическое повествование о событиях, которые переживают в течение одной ночи брат и сестра, подросток и молодая девушка, Халстейн и Сисселъ. В юношеский мир, полный иллюзий, неожиданно врывается сама жизнь с ее многообразием, с теми трагическими противоречиями, которыми бывают порой отмечены взаимоотношения людей.

Все это приходит в дом Халстейна и Сиссель (их родители уехали на один день) вместе с семьей, которая в поздний час просит ночлега, так как у них сломалась машина, а на улице проливной дождь. В дом брата и сестры приходят не только незнакомые люди, к ним вторгаются основные жизненные коллизии: рождение, смерть, любовь. Молодая женщина Грета должна вот-вот родить. Пожилая парализованная Кристина, мачеха мужа Греты, находится на пороге смерти. Девочка-подросток Гудрун — падчерица Кристины — оказывается живым воплощением детских грез Халстейна о любви. Волею судеб Халстейн вынужден активно вмешаться в жизнь этой семьи. Он оказывается способным так или иначе морально поддержать каждого из ее членов.

‘Весенняя ночь’ знаменует в природе переход к лету (действие происходит в мае), а для Халстейна, живущего в тесном соприкосновении с природой, — переход от детства к взрослой жизни, к постижению ее законов. А главное, в нем уже сейчас наметилось активное стремление к добру, к тому, чтобы быть полезным людям…

Лучшие стороны мастерства Весоса, несомненно, проявились и в его романе ‘Птицы’ (1957). Роман ‘Птицы’ занимает совершенно особое место и творчестве Весоса. В нем как бы сконцентрирована тема человека в его взаимосвязи с природой. Образ человека, неразрывно связанного с родной природой, как бы составляющего ее частицу, долгие годы занимал воображение писателя. ‘Увиденная на болоте низкорослая ель наводит на многие размышления’, — говорил писатель. Непосредственное впечатление от природного явления ‘низкорослой ели’ явилось творческим импульсом для создания образа Маттиса. Под таким заголовком и была первоначально написана новелла Весоса.

На первый взгляд Маттис — слабоумный, дурачок, у которого валится из рук любая работа и забота о котором тяжким бременем вот уже долгие годы лежит на его сестре Хеге. Причем сам он прекрасно осознает свое положение и очень страдает из-за этого.

С точки зрения обыкновенного человека, Маттис может быть нелеп и смешон, но он обладает особой мудростью, неведомой порой обыкновенному, нормальному человеку. И так ли бессмыслен его постоянный вопрос: ‘Почему все есть так, как есть?’. Он обладает способностью трепетно любить природу, понимать ее душу. Срубить осины для него — все равно что ‘убить их’ и совершить жестокость по отношению к людям, чьи имена они носят (в округе называют их Маттис-и-Хеге). Тяга вальдшнепа для него — тайный знак о том, что в жизни его и Хеге должно что-то измениться (так и происходит), следы птичьих лап и клюва Маттис воспринимает как таинственные письмена, изъявление дружеских чувств птицы, адресованные непосредственно ему.

Простые слова, обращение Маттиса к девушкам, с которыми он случайно познакомился на озере, находят живой отклик в их сердце. Юные Нигер и Анна почувствовали его доброту и незащищенность и вместе с тем то трепетное, бережное отношение к ним, ‘о котором они тосковали’ в глубине души.

Как младенец, устами которого глаголет истина, он произносит вслух те слова, которые не решаются произнести другие, стыдясь выдать свои тайные помыслы. ‘Только не бросай меня’, — прямо и просто говорит он сестре Хеге, когда в их жизнь входит третий — лесоруб Ерген. Испытывая благодарность к сестре за ее постоянную заботу и от всей души желая ей счастья, Маттис уходит из жизни — понимая, что это единственный выход для всех троих. Об образе Маттиса Весос говорил, что это его автопортрет.

И действительно, психологический склад Маттиса, ‘сердце которого было обнаженным и беззащитным’, Маттиса, с его обостренным чувством долга и вины, можно вполне сопоставить с психическим складом писателя, хотя, как известно, полное отождествление писателя с героем всегда рискованно. Знаменательно и то, что сознание Маттиса проникнуто острым эстетическим восприятием жизни. ‘Сквозь сверкающий огонь’, — подумал Маттис, прибежав на крыльцо родного дома по проливному дождю во время грозы. Так может сказать только поэт.

Символ птицы в романе также не случаен и очень многозначен. Не говоря уже о том, что он один из древнейших (почти у всех народов известны гадания по птичьему полету), образ птиц часто встречается и у Ибсена и у Гамсуна как нечто возвышенно прекрасное, органически присущее норвежскому пейзажу, родному краю.

Последние произведения

В 60-е годы Тарьей Весос создает ряд условных произведений — ‘Пожар’ (1961), ‘Ледяной замок’ (1963) и ‘Мосты’ (1966). Это десятилетие явилось временем поиска и эксперимента в норвежской литературе. В центре внимания многих литераторов оказалась проблема ‘тождественности личности’. Обостренный интерес к человеческой личности, стремление познать ее границы и возможности явились следствием психологического климата, характерного для Норвегии, как и для многих стран. Любовь и дружба становятся порой единственной альтернативой тотальной жестокости, всеобщей разобщенности людей, единственным убежищем человека в исполненном противоречий мире.

В ‘Пожаре’ молодой человек Юн, первоначально сам отгородившийся от мира ‘своими бумагами и занятиями’, начинает мучительно осознавать свое одиночество и ценой многих испытаний приходит к контакту с другими людьми.

В романе со знаменательным названием ‘Мосты’ (1966) речь также идет о сложных коллизиях во взаимоотношениях людей. В жизнь влюбленных — Ауд и Торвиля — неожиданно вторгается молодая женщина Валборг, пережившая личную драму и находящаяся на грани самоубийства. Своеобразные многосторонние отношения, возникающие между этими тремя людьми, помогают каждому из них в какой-то мере осознать себя, приводят к контакту и взаимопониманию между ними.

Суровый рассказ ‘Нильс Фет’ олицетворяет красоту леса и его неведомые тайны. Мальчик-подросток, вынужденный привезти домой из соседней долины гроб с телом погибшего отца, осознает себя взрослым. О неразрывности связи человека и природы, человека и его маленького собрата — собаки, говорит рассказ ‘Янн’. О возвышенности человеческих чувств, о тех прекрасных, светлых источниках добра, которые есть в душе человека, говорит писатель в рассказе о девушке, ждущей своего возлюбленного (‘Последние дни зимы’), и в рассказе о мальчике, всем сердцем привязанном к своей учительнице, ‘которой готов отдать все, что у него есть’ (‘Несмышленыш’).

До самой смерти Весос много работал, ‘благословляя долгий рабочий день’. ‘Смерть не страшна для того, кто нашел свое место в жизни, а значит, и познал цель человеческого существования’, — говорил писатель в значительной степени о себе в своей последней книге ‘Вечерняя лодка’ (1968). ‘Вечерняя лодка’ — лебединая песнь Весоса, сборник стихов, эссе, воспоминаний, своего рода ключ к его творчеству. Впрочем, вряд ли возможно до конца разгадать творчество, ведь у большого писателя оно сложно, как сама жизнь, многообразно и неисчерпаемо, постоянно таит новые возможности.

Для Весоса всегда было очень важно читательское восприятие его произведений. В ответ на вопрос о его отношении к модернистам, заданный ему в интервью, он сказал: ‘Писатель существует для читателя, а не для себя’. Однако же Весос считал закономерным желание литераторов новой волны — 60-х годов, создавших ряд запальчивых манифестов о сущности современного искусства, ‘создать свою картину мира’. В то время он решительно заявлял, что, по его мнению, ‘невозможно сочинить инструкцию о том, каким должен быть роман, а тем более стихотворение’. Главное для Весоса — живой разговор с читателем: ‘Читатель должен подходить к чтению без предубеждения, чтобы постараться понять, что хочет сказать автор. Писатель должен писать так, чтобы его слова задели и равнодушного. В произведении должно быть много такого, что читатель должен просто ощутить сам. Пусть читателю будет предоставлена возможность открывать свои собственные пространства… Ведь он способен на гораздо большее, чем кажется ему самому’.

Наряду с другими своими современниками, такими, как Юхан Ворген, Аксель Сандемусе, Сигурд Хель, каждый из которых создал свою собственную художественную реальность, Весос рисует многообразную панораму норвежской жизни прошлого столетия.

Творчество Весоса проникнуто обостренным чувством любви к природе, в нем тревога за судьбу планеты, стремление уберечь ее, уберечь человека, самое прекрасное и ценное, что есть на земле, — человеческую жизнь.