КнигаПоиск КнигаПоиск.Тексты Dystopias

‘Путешествия Гулливера’, Джонатан Свифт @Dystopias

(надпись на надгробном камне над могилой Джонатана Свифта:

«Hic depositum est corpus Jon. Swift… ubi saeva indignatio ulterius cozlacerare nequit. Abi viator et imitare, si poteris strenuum pro virili libertatis vindicem».

Что означает: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта … где жестокое негодование не может уже более терзать сердца. Иди, путник, и, если можешь, подражай ревностному поборнику за дело мужественной свободы».

Из “Путешествий Гулливера”:

“…всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики, взятые вместе”.

«…у нас есть сословие людей, смолоду обученных искусству доказывать при помощи пространных речей, что белое — черно, а черное — бело, соответственно деньгам, которые им за это платят. …Например, если моему соседу понравилась моя корова, то он нанимает стряпчего с целью доказать, что он вправе отнять у меня корову. Со своей стороны, для защиты моих прав мне необходимо нанять другого стряпчего, так как закон никому не позволяет защищаться в суде самостоятельно. Кроме того, мое положение законного собственника оказывается в двух отношениях невыгодным. Во-первых, мои стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело, и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно».

“Путешествия Гулливера” Джонатана Свифта появились в 1726-1727 гг. и стали классикой не только английской, но и мировой литературы. Однако представления большей части людей (не только в России, но и во всем мире) об этом произведении основывается не на оригинальном тексте, а на впечатлениях от специально адаптированной для детей версии. На самом деле книга «Путешествия в некоторые удалённые страны мира в четырёх частях: сочинение Ле́мюэля Гулливе́ра, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» (Travels into Several Remote Nations of the World, in Four Parts. By Lemuel Gulliver, First a Surgeon, and then a Captain of several Ships), созданная Джонатаном Свифтом (Jonathan Swift, 1667-1745) – это острый политический памфлет, написанный умным и всесторонне образованным человеком, отражающий политические и общественные тенденции Англии начала XVIII в. Это огромный текст почти на 600 страниц, к которому обращаются вот уже в течение почти трех веков литературоведы и историки при изучении самых разных вопросов – от политической истории до особенностей английского юмора в его развитии. Но нас, в контексте антиутопии, интересуют больше всего третья и четвертая части “Путешествий Гулливера”.

Одним прекрасным утром 1726 года издатель Бенджамин Мотт обнаружил на крыльце своего издательства подброшенную кем-то анонимную рукопись с характерным для того времени пространным названием. Едва издатель ознакомился с похождениями героя среди лилипутов и великанов, как понял, что это надо срочно издавать. 28 октября того же года первые две части «Путешествий» вышли из печати и произвели настоящий фурор – до конца года книгу пришлось переиздавать трижды. Причем до самой своей смерти Свифт так и не признался в авторстве официально, хотя читатели, узнав манеру и язык известного публициста и политика,  нисколько в нем не сомневались. Третья и четвертая  части тетралогии были изданы в том же издательстве годом позже, в 1727 г.

Одним из первых зарубежных поклонников «Гулливера» стал Вольтер. Недаром первый перевод книги Свифта был сделан во Франции, и там же в 1838 году вышло издание со знаменитыми иллюстрациями Жана Гранвиля, которые многие признают классическими (именно по авторскому тексту, без издательских правок типа вставки “похвала королеве Анне”). Первый же русский перевод под названием «Путешествия Гулливеровы» сделал в 1772 году Ерофей Каржавин (книга вышла в 1780 г.).

“Путешествия Гулливера” – роман-памфлет, программный манифест Свифта-сатирика. Полный смелых и гневных намеков на преступления и пороки правящих верхов и всего общества, он построен как философско-фантастический эксперимент, где герой посещает вымышленные страны и, описывая уклад жизни на них, обличает положение дел в его родной Англии.

Но если первые две книги –  “Путешествие в страну Лилипутов” и “Путешествие в страну Броббдингнегов” (к великанам) – это именно сатира, пусть гениальная и всегда бьющая в цель, то “Путешествие в Лапуту, Бальнибарби, Лаггнегг, Глаббдобдриб и Японию” – это книга, которая находится на совершенно другом жанровом уровне: третью часть “Путешествий Гулливера” можно смело назвать первой в истории литературы антиутопией. Четвертая же часть книги, напротив, на первый взгляд обладает многими чертами утопии: Свифт переносит своего героя на остров благородных гуигнгнмов, в лице которых он хотел изобразить представителей идеального общественного строя, достигших физического и духовного совершенства. Но честь создания подобной утопии Свифт отдает отнюдь не людям, гуигнгнмы — это лошади, внешне точно такие же как и в Англии, но наделенные разумом и мудростью. Но общество гуигнгнмов – это только фон, на котором тем ярче снова проступают антиутопические черты.

Путешествие на остров Лапута

В третьей части книги Гулливер после кораблекрушения попадает на летающий остров Лапуту, и в описании этой страны и ее нравов Свифт  в полной мере проявляет свою безудержную фантазию. Лапутяне имеют странный вид: их головы скошены либо направо, либо налево, один глаз смотрит внутрь, а другой – вверх. Кроме того, любознательный Гулливер выясняет, что лапутяне интересуются только двумя вещами – математикой (геометрией) и музыкой, а больше всего на свете боятся космических катаклизмов. Чтобы вывести “мудрецов” из размышлений, посвященных судьбам мира и вселенной, их сопровождают слуги с пузырями воздуха и мелких камней, в которые и стучат время от времени.

Через несколько дней Летучий остров прибывает в столицу королевства – Лагадо, которая находится на земле, в стране Бальнибарби. Там Гулливер находит приют в доме сановника Мьюноди. Гулливер обращает внимание на плохую одежду горожан и пустые поля, которые всё равно зачем-то возделываются крестьянами. Только изредка попадаются поля и огороды, где что-нибудь растет. Мьюноди объясняет, что такие оазисы – все, что осталось от прошлой, нормальной жизни. А потом появились некие «прожектёры», которые, побывав на острове (то есть, по-нашему, за границей) и «возвратившись на землю… прониклись презрением ко всем… учреждениям и начали составлять проекты пересоздания науки, искусства, законов, языка и техники на новый лад». Они основали Академию прожектеров и с помощью властей Бальнибарби  повсеместно и насильственно вводят свои улучшения, из-за чего страна находится в страшном упадке. Поля, на которых ничего не растет – пример одного из таких улучшений.

Гулливер посещает эту Академию, где знакомится с профессорами, которые буквально фонтанируют идеями: пытаются извлечь солнечные лучи из огурцов, питательные вещества из экскрементов, порох из льда, построить дом, начиная с крыши, вспахать поле с помощью свиней, вывести новый вид пряжи из паучьей паутины, наладить работу кишечника посредством мехов для откачивания и накачивания воздуха и т.д. Другие ученые пытаются механизировать процесс познания и упростить язык, либо вычеркнув из него глаголы и причастия, либо полностью все слова. Как говорит сам Гулливер: “…но не перечтешь всех их проектов осчастливить человечество. Жаль только, что ни один из этих проектов еще не доведен до конца, а между тем страна в ожидании будущих благ приведена в запустение, дома в развалинах и население голодает или ходит в лохмотьях”.  

Этот пассаж, который вкладывает в уста своего героя автор, – безусловное выражение политического и общественного кредо Свифта. Он ненавидел “политических прожектеров” и идеалистов всех мастей, которые считали, что, стоит только изобрести что-нибудь, как жизнь человечества волшебным образом преобразится, и  полагали необходимым условием построения идеального общества уничтожение и разрушение уже существующего. Свифт же, наоборот, был убежден, что единственный способ достичь если не идеала, то значительного прогресса – это в первую очередь забота о конкретном человеке, развитие и совершенствование действующих институтов и законов.

Члены Академии, профессией которых стала политика, кажутся Гулливеру сумасшедшими – они предлагают правительству действовать в интересах народа (еще одна язвительная реплика Свифта- сатирика). Причем Свифт не может отказать себе в удовольствии и придумывает для политиков наиболее нелепые и смешные “идеи”: например, при несходстве политических взглядов они предлагают противникам обменяться задними частями мозга, а налоги планируют взимать либо с пороков граждан, либо с их достоинств. Помимо этого, один из “прожектеров” с гордостью показал Гулливеру «обширную рукопись инструкций для открытия противоправительственных заговоров».

Описание визита Гулливера в Академию, его беседы с учеными мужами не знают себе равных по степени сарказма, сочетающегося с презрением, — презрением в первую очередь к тем, кто позволяет себя дурачить и водить за нос…  Причем, если знать историю Англии той эпохи, то можно провести параллели между каждой нелепицей в Академии и конкретными людьми и ситуациями. Например, та самая “обширная рукопись инструкции” – намек на приемы, которые практиковались в процессе Аттербери, епископа Рочестерского и декана Вестминстера, привлеченного в 1722 г. к суду по обвинению в государственной измене. Он был сторонником династии Стюартов, представители которой претендовали на английский престол, перешедший к Ганноверской династии. Прямых улик участия Аттербери в антиправительственном заговоре не было. Обвинение строилось главным образом на интерпретации его перехваченной корреспонденции, причем методы расследования, и аргументы даже в реальности вызывают как смех, так и ужас. Так, для того, чтобы доказать, что Аттерборо фигурировал в письмах под разными именами, следователи посчитали достаточным аргументом присылку ему из Франции хромой собаки по кличке Арлекин – и это тоже было использовано как улика, доказывающая его участие в заговоре. Заключение епископа в Тауэр и последующая высылка из Англии вызвали возмущение тори, а также протест со стороны Свифта и Попа, которые были друзьями Аттербери. Само собой разумеется, сатира Свифта имела в виду не только этот частный случай – не случайно в дореволюционных русских переводах цензура запрещала или искажала эту часть главы.

При этом авторская интонация Гулливера-Свифта в течение всего рассказа – невозмутимо-многозначительная, исполненная неприкрытой иронии и сарказма. И ведь все узнаваемо: и присущеее лапутянам «пристрастие к новостям и политике», и замечание скромника-Гулливера, что “жены их часто изменяют им с менее задумчивыми чужестранцами”, и вечно живущий в их умах страх, вследствие которого «лапутяне постоянно находятся в такой тревоге, что не могут ни спокойно спать в своих кроватях, ни наслаждаться обыкновенными удовольствиями и радостями жизни; причем их треволнения происходят от причин, которые не производят почти никакого действия на остальных смертных».

Итак, далее, утомившись от всех этих чудес, Гулливер решает отплыть в Англию. В ожидании корабля он совершает поездку на остров Глаббдобдриб, а затем, через королевство Лаггнегг, добирается до уже вполне реальной Японии. Впрочем, не стоит забывать, что Япония для тогдашних европейцев была столь же загадочной и фантастической страной, как, например, страна великанов Броббдингнегг: в Японию пускали только голландцев, и только в порт Нагасаки.  Надо сказать, что по мере продвижения Гулливера из одной диковинной страны в другую фантазия Свифта становится все более бурной, а его презрительная ядовитость — все более беспощадной.

На острове Глаббдобдриб Гулливер знакомится с кастой чародеев, способных вызывать тени умерших, и беседует с легендарными деятелями древней истории, сравнивая предков и современников – не в пользу современников, конечно. Затем он прибывает в королевство Лаггнегг – и его тут же заключают в темницу “как иностранца с неясными намерениями, вплоть до особого распоряжения от двора”.

Через несколько дней Гулливера удостаивает аудиенции сам король, причем в письме об этом сказано: “его величество милостиво соизволит удостоить вас чести лизать пыль у подножия его трона” – и это не иносказание. Гулливер-Свифт очень забавно описывает сам обычай и свои размышления по этому поводу. Иностранец очень понравился королю Лаггнегга, и ему пришлось задержаться “по личному приглашению его величества” на три месяца.

Живя среди обходительного и добродушного народа Лаггнегга, Гулливер неожиданно узнает, что часть людей в королевстве рождаются бессмертными. Гулливер с воодушевлением описывает, как бы он стал жить, если бы был бессмертным, сколько бы всего сделал, но ему объясняют, что вечная жизнь – это не счастье, а проклятие. После восьмидесяти лет струльдбургам (именно так их называют) становится неинтересно жить, они  погружаются в мрачную меланхолию, начинают болеть, забывать языки – и потом вечность вынуждены влачить беспамятное, бессмысленное существование…

В конце концов, покинув Лаггнегг, Гулливер добирается до Японии, а оттуда – через Амстердам до Англии.

Путешествие в страну гуигнгнмов

Через два года после возвращения в Англию капитан Гулливер вновь отправляется в плавание, но взбунтовавшаяся команда высаживает его на неизвестном берегу. Так Гулливер попадает в страну гуигнгнмов – разумных лошадей. Гуигнгнмы чрезвычайно добродетельны и миролюбивы, живут небольшими группами (чаще всего семьями), не знают войн, лжи и обмана –  в их языке нет даже слов, относящихся ко злу. “Умеренность, трудолюбие, физические упражнения и опрятность,” – вот что в первую очередь воспитывают гуигнгнмы в жеребятах, и это можно считать девизом всей их нации. У них нет короля, чиновников и судей, а серьезные решения принимает Генеральное собрание, которое собирается раз в четыре года.

По соседству с гуигнгнмами живут люди-дикари, омерзительные йеху, – некоторых из них лошади используют для грязной и тяжелой работы. Гнусные, вонючие и злобные йеху вызывают у Гулливера отвращение, и тем не менее он вынужден признать свое внешнее сходство с ними: «Невозможно описать ужас и удивление, овладевшие мной, когда я заметил, что это отвратительное животное по своей внешности в точности напоминает человека». Предание острова гласит, что «двое йеху, впервые появившиеся в их стране, прибыли к ним из за моря. <…> В конце концов они совсем одичали и утратили ту долю разума, которая была свойственна их прародителям и всем обитателям той страны, откуда они прибыли». Люди, с которыми произошла “эволюция наоборот”, одичали и лишились Света Разума, но сохранили черты, присущие человеческой природе, и на это Свифт делает особый акцент. Йеху умеют на свой лад не хуже придворных интриганов пресмыкаться перед власть имущими и обливать грязью тех, кто впал в немилость. Йеху ненавидят друг друга и постоянно затевают между собой побоища, подобно тому, как люди устраивают между собой войны. Йеху собирают и берегут цветные камешки, так же как люди трясутся над своим богатством. Кроме того, йеху прожорливы, праздны, лицемерны и эгоистичны, из всех животных они «труднее всего поддаются воспитанию и обучению». Описывая йеху, Свифт окончательно разделывается с ренессансным представлением о человеке как о “венце творения”. Йеху, их жизнь, нравы и “общество” – это предупреждение человечеству, антиутопия в благостной картине жизни разумных лошадей, противопоставление разумных животных диким людям. Этот контраст – иллюстрация выстраданного убеждения Свифта,  что несовершенство человеческой природы никогда не позволит людям создать идеальное мироустройство.

В Гулливере, несмотря на его ухищрения, узнают йеху, но, признавая его высокое для йеху умственное и культурное развитие, содержат все-таки отдельно. Гулливер прожил в стране разумных лошадей три года, и желал бы жить там и дальше, но добропорядочные гуигнгнмы изгоняют из своего «стада» затесавшегося в него «чужака». Ибо он слишком похож на йеху, и им дела нет до того, что сходство у Гулливера с этими существами только в строении тела и ни в чем более. Нет, решают они, коль скоро он — йеху, то и жить ему должно рядом с йеху, а не среди «приличных людей», то есть коней. Утопия не получилась, идея терпимости оказывается чуждой даже мудрым и добродетельным гуигнгнмам.

Устройство “лошадиного общества” – это тот вариант утопии, какой позволил себе в финале своего романа-памфлета Свифт: старый, изверившийся в человеческой природе писатель с неожиданной наивностью чуть ли не воспевает патриархальные радости и возврат к природе — что-то весьма напоминающее вольтеровского «Кандида». Но не следует забывать об ироничности всего повествования Свифта и приписывать ему полное согласие с уныло-аскетическими принципами жизни лошадей-утопийцев. Они не знают ни радости любви, ни родительской нежности, не интересуются никакими “проблемами” и не понимают шуток. Дружба для них не более чем этическая условность, а жизнь и смерть не более чем обычные явления. И Свифт предоставляет горькую альтернативу — выбор между утопией скучных, но благородных лошадей и безумным, не поддающимся логике, захватывающим миром человеческих отношений. Человек упрямо стремится к идеалу, невзирая на то, что все утопии безумно скучны. В мире, в котором все правильно, благостно и нет никаких проблем — в таком мире жить, оказывается, неинтересно. «История, — говорит Вольтер — только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды». Люди любят мечтать о покое и гармонии, но никогда мы не примут их в своей жизни, никогда не примут утопию, о которой так трепетно рассуждают. Пусть ее примут лошади, кто угодно, может, они будут в ней счастливы, а людям надо другое, им надо то, от чего они бегут.

Таким образом, Свифт, в рамках критики социального устройства Европы, подвергает сатире и идеальное устройство утопии. Теперь это уже не проект мироустройства, не цель достойная стремления. Это утопия со знаком “минус” — антиутопия. Назначение утопии состоит прежде всего в том, чтобы указать миру путь к совершенству, задача антиутопии — предупредить мир об опасностях, которые ждут его на этом пути, это умение видеть сквозь время, а Свифт как никто другой умел видеть не только сквозь время, но и сквозь горизонты.

Роман Свифта как антиутопия

Так что же позволяет считать “Путешествия Гулливера” произведением в жанре антиутопии? При чтении, да и при пересказе сюжета  в глаза в первую очередь бросаются признаки сатиры, даже политического памфлета. Кроме того, во всех типажах и ситуациях, которые описывает Свифт, современники без труда узнавали конкретных людей и реалии своего времени. Однако, несмотря на то, что осмеяние отдельных лиц занимает важное место в «Путешествиях Гулливера», личности интересовали Свифта гораздо меньше, чем вопрос о строе жизни в целом, о природе человека и общества.

Антиутопия – это отрицание возможности построить идеальное общество путем наложения человеческой психологии на умозрительно сконструированную картину мира. Это скептические  размышления о  человеке, его пути и “камнях преткновения”, которые встречаются на этой дороге. И Свифт, который был глубоко убежден в несовершенстве человеческой природы и со всем присущим ему даром памфлетиста и сатирика доказывал это, – безусловно антиутопический автор.

“Путешествия Гулливера” Джонатана Свифта – роман пророческий, ибо, читая и перечитывая его сегодня, прекрасно отдавая себе отчёт в несомненной конкретности адресатов свифтовской беспощадной, едкой, убийственной сатиры, об этой конкретике задумываешься в последнюю очередь. Потому что все то, с чем сталкивается в процессе своих странствий его герой, все странности и нелепости – все это не только не умерло вместе с теми, против кого Свифт адресовал свой памфлет, не ушло в небытие, но, увы, поражает своей актуальностью. Эти “нелепости” носят  характер даже не национальный, а наднациональный и вневременной.

Экранизации

“Путешествия Гулливера” неоднократно экранизировались – как в России, так и в других странах, причем первая киноверсия романа Свифта была создана в 1902 году, на заре существования кино. Это был немой короткометражный фильм длиной всего около пяти минут французского режиссера Жоржа Мелье, в котором в роли Гулливера выступил сам режиссер. Фильм представляет собой несколько не связанных между собой сцен из путешествий Гулливера в страну лилипутов и великанов. Интересно, как тогдашние постановщики решили проблему величины персонажей: исполнители находились вдалеке и создавалось ощущение, будто они действительно лилипуты. А в сценах с великанами  – соответственно, наоборот.

 

Конечно, в основном сценаристы и режиссеры “разрабатывали” фантастическую, сказочную составляющую книги. Перечислим основные, самые известные экранизации “Путешествий Гулливера” – как ни печально, не сильно близкие к источнику, а использующие сюжет бессмертного романа Свифта для выражения своих собственных политических, идеологических или других нужд. Впрочем, это говорит только о том, что “Путешествия Гулливера” ничуть не устарели за 300 лет, прошедших со времени их создания, и стали своего рода архетипом в культурном поле человечества.

Наиболее известные экранизации

“Новый Гулливер” (СССР, 1935) – советская детская мультипликационно-игровая сатирическая комедия, снятая режиссёром Александром Птушко в 1935 году. Фильм имел огромную популярность в СССР и имеет ярко выраженную политическую, воспитательную направленность.

“Путешествия Гулливера” (Gulliver’s Travels, 1939) – американский полнометражный мультфильм студии «Fleischer Studios» (режиссер Дейв Фляйшер).

“Лилипуты и Великаны” (“Три мира Гулливера”, The Three Worlds of Gulliver, 1960) – еще одна вольная экранизация книги Свифта, снятая на стыке игрового кино и анимации.

“Приключения Гулливера” (The Adventures of Gulliver 1968) – американский мультипликационный сериал, также не имеющий с произведением Свифта ничего общего, кроме имени главного героя и фантастического антуража.

“Путешествия Гулливера” (Gulliver’s Travels, 1977 ) — совместный англо-бельгийский фильм, сочетающий игровой кинематограф с рисованной мультипликацией.

“Путешествия Гулливера” (Gulliver’s Travels, 2010) – наиболее “свежий” из фильмов по мотивам романа Дж.Свифта. Герой картины – современный молодой человек, не нашедший себя в жизни. Известные актеры, современные спецэффекты – все это принесло фильму мировую популярность и в очередной раз породило всплеск интереса к оригиналу.

Отдельно в этом ряду стоит мини-сериал (4 серии) “Путешествия Гулливера” 1996 года, созданный на киностудии «Hallmark».  Пожалуй, его можно считать лучшей из попыток перенести на экран роман Свифта, так как помимо более или менее точного следования сюжету книги, можно отметить самостоятельность драматургии адаптированного сценария. Конечно, за прошедшие 20 лет визуальные эффекты картины сильно устарели – искушенного современной компьютерной графикой зрителя вряд ли удастся завлечь «оптическими» манипуляциями и довольно примитивными спецэффектами, которые могла себе позволить телеиндустрия 90-х. Однако совместная работа режиссера Чарльза Стерриджа, сценариста Саймона Мура и актёра Теда Дэнсона в роли Гулливера выполняет свою главную задачу – помочь зрителю, особенно знакомому с первоисточником, визуализировать и конкретизировать свои впечатления от книги. Фильм получил американскую телевизионную премию “Эмми” как лучший мини-сериал.

Кроме того, существуют  интересные экранизации, созданные, так сказать, “по мотивам” “Путешествий” и использующие идеи Свифта в более широком, вневременном  приложении. Их создателей занимала не фантастический сюжет или приключения главного героя, а, скорее, личность и внутренние побуждения  автора и созданного им героя.

“Дом, который построил Свифт”,1982

Cоветский телефильм 1982 г. по одноименной пьесе Григория Горина. В фильме режиссера Марка Захарова задействована целая плеяда звезд советского кинематографа: Олег Янковский, Александр Абдулов, Евгений Леонов.  

В доме писателя Джонатана Свифта происходит странная жизнь: лилипуты, великаны, гуигнгнмы и йеху населяют скромный дом в Дублине. Невозможно понять, где кончается сказка и начинается реальная жизнь, где фантазии стареющего писателя, а где настоящие события. Трагичная история лилипутов – маленьких людей с их маленькими проблемами, горькая судьба опустившегося великана, поплатившегося за то, что он вырос выше Дублинского собора, бесплодные попытки найти себя господина Некто, история Ванессы и Стеллы, пытающихся разглядеть себя в возлюбленной главного героя… Рассказывая невероятные и правдивые истории, придумывая мистификации и розыгрыши, хозяин дома пытается раскрыть людям тайный смысл бытия и, может быть, преобразить их жизнь.

“Дело для начинающего палача” (Pripad pro zacinajiciho kata, 1969)

– сюрреалистическое кинопрочтение третьей части “Путешествий Гулливера”. Фильм создан  чешским режиссером Павлом Юрачеком в разгар трагических событий в Чехословакии периода 1968-1969 гг. (так называемая “Пражская весна” и ее жесткое подавление Советским Союзом).

Сюжет достаточно условен: под колесами малолитражки пана Гулливера, сбившегося с пути, погибает заяц в костюме с галстуком (этот намек на Льюиса Кэррола, непревзойденного мастера абсурда, определяет дальнейшую систему образов, в которой действует режиссер). После аварии водитель продолжает путь пешком и попадает в страну Бальнибарби, где живут странные люди. Столица этого государства – Лапута – оторвалась от земли и хаотически движется в воздухе. Странный уклад жизни общества непонятен герою, ему трудно сориентироваться, а порой и уцелеть…

Фильм складывается из не связанных между собой, до определенной степени автономных блоков, открывая зрителю обширное интеллектуальное и эмоциональное пространство для ассоциаций. Обращаясь к исторической и культурной европейской памяти, картина обнажает деструктивные механизмы, которые привели некогда зрелое в культурном, экономическом и нравственном отношении общество на край пропасти. Пожалуй, из всех существующих экранизаций “Дело для начинающего палача” – наиболее близкая по духу к жанру антиутопии и в целом к мироощущению Свифта.

Дополнительная литература по теме

  1. Дж.Свифт “Сказка о бочке”
  2. Дж.Свифт “Скромное предложение” (публицистика).
  3. В. Яковенко “Джонатан Свифт. Его жизнь и литературная деятельность”
  4. Алеева Е.З. Культурологические аспекты мифа в романе Дж.Свифта “Путешествия Гулливера”
  5. Статья “Роман Д. Свифта «Путешествие Гулливера» и развитие жанра антиутопии в европейской литературе XX века” на сайте balalar.ru.
  6. В. Бугров, «Бесконечные Гулливеры»