КнигаПоиск КнигаПоиск.Тексты Книги

‘Шпион’, Фенимор Купер

Действие романа «Шпион», воспроизводящего эпизоды борьбы за независимость в 1780 году, сконцентрировано вокруг судьбы семейства Уортон, расколотого противоборством двух лагерей — американских патриотов, которым сочувствует юная Френсис Уортон, и английской королевской армии, в рядах которой сражается Генри, брат Френсис. Армии Ее величества желает победы старшая сестра, Сара.

Однако истинным стержнем романа является опасная миссия Гарви Берча, торговца, разведчика армии Вашингтона.

Главнокомандующего американскими войсками Джорджа Вашингтона Купер окружает ореолом таинственности и всемогущества. Этот загадочный незнакомец, то появляющийся инкогнито в доме Уортонов, то совещающийся с Берчем в уединенном лесном убежище, вершит судьбы войны. Однако рядом с фигурой Берча даже образ Вашингтона неожиданно оказывается сниженным, когда он пытается отблагодарить разведчика кошельком с золотом за неоценимую помощь. Он выглядит надменным и ограниченным, когда в первый момент удивляется, что деньги отвергнуты. Ему непонятно благородство бедняка, пожертвовавшего ради родины честью и не желающего принимать за это плату.

Писатель изобразил важный исторический конфликт, и среди персонажей были реальные общественные деятели. Да и сам Берч, по свидетельству Купера, имел прототип, но все же в романе не было подлинного историзма в изображении основных противоборствующих лагерей. Само распределение персонажей между ними в известной мере условно. Ничего не изменилось бы, если бы они поменялись местами, то есть Генри Уортон выступил бы в роли американца-патриота, а Пейтон Данвуди превратился бы в офицера королевской армии; их психология не связана с политическими взглядами: в романе нет глубокого анализа образа мыслей и чувств убежденного роялиста или принципиального республиканца.

Все же в книге немало небезынтересно очерченных фигур. Достаточно вспомнить драгунского капитана, Джека Лоутона, для которого наибольшее удовольствие — нанести ловкий удар саблей; или его друга врача Ситгривса, находившего интерес в битвах революции больше всего потому, что они давали материал для интересных ампутаций и других хирургических операций; или маркитантку Бетти Фленеган из отряда Данвуди. Однако ни духовный облик, ни поведение этих персонажей не мотивированы ни исторически, ни социально.

Такие фигуры можно было бы представить себе и в XVII и в XVIII веках. Например, образ маркитантки был бы вполне уместен в драме, изображавшей западноевропейскую войну тех столетий. Характерность этих персонажей проистекает из определенного «конька» в их привычках и интересах: чудачества придают им неповторимое своеобразие.

Впрочем, истинно исторические персонажи, чья психология определена эпохой и их общественной ролью, в романе также есть. К их числу можно отнести «скиннеров», бродяг и мародеров, грабящих всех, кто попадается на пути. Для них безразличны политические идеалы обоих лагерей, а смутное время междоусобной войны оказывается настоящим золотым веком.

Социально мотивирован и характер Берча, хотя этой мотивировке недоставало национальных красок. Его повседневный и внешне неприметный героизм сродни подвигам многих безвестных патриотов, сражавшихся в освободительных войнах.

Колоритным, исторически и национально достоверным представляется образ сержанта Холлистера — педантичного ханжи, склонного к морализированию и суеверности, неспособного пожалеть осужденного на смерть человека, но зато пытающегося перед казнью приобщить его к богу.

В «Шпионе» Купер не проявил значительного мастерства в создании образов.

Характер персонажей раскрывается чаще во внешних проявлениях, в поступках и прямых высказываниях. Их внутренний мир лишен глубины. Интерес читателя в Берчу Купер усиливал наивными средствами — искусственным нагнетанием таинственности, во всем связанным с ним, а также путем мелодраматических эффектов. Подчеркивая незаурядность героя, он акцентировал его чувствительность: Берч в минуты волнения воздевает руки, падает как подкошенный и т. п.

Не отличались оригинальностью и портреты персонажей — шаблонные описания красавиц и молодых джентльменов в духе английского романа XVIII века или подчеркнуто гротескные черты внешности куперовских чудаков.

Таким образом, уровень используемых им выразительных средств невысок. Однако увлекательный рассказ о драматических перипетиях борьбы за независимость и горячее патриотическое чувство, пронизывающее роман, принесли ему славу у современников и позволили сохранить любовь читателей на протяжении двухсот лет.

Один знакомый высказал интересную мысль – писатели вроде Купера, жили в веке потрясающей наивности и прямолинейного взгляда на жизнь и действительность, и в наше время пока дети с удовольствием читают роман ‘Последний из Могикан’, среди взрослых он уже почти забыт.